рыданиях и простонала:
— Помогите нам, господин следователь. Прошу вас, помогите! Я не знаю… Я отдам все… Все, что у меня есть… Лишь бы эта пытка прекратилась… Вы не знаете, вы представить себе не можете, что это такое: ложиться спать, зная, что вас ждет Ад и что нет никакого спасения… Я… Я… — она задохнулась и замолчала, заливая слезами ворс ковра. — Я больше не могу. Просто не могу…
… Когда Мари успокоили (Фигаро сам перевязал ей ободранную руку) и усадили на диванчик, предварительно вручив полный бокал бренди, следователь достал из саквояжа блокнот, вырвал лист и принялся что-то быстро писать, разбрызгивая чернила по столу.
— Господин Малефруа! Сейчас же, не откладывая, отправите человека в Старгородскую библиотеку с этим распоряжением. Пусть возьмет все материалы по этому вашему Черному Менестрелю — вообще все, даже те, что только для служебного пользования. С этой бумажкой ему все выдадут… Отлично… И еще одно… — еще один листок был нещадно вырван из блокнота. — Я сейчас напишу телеграмму… Так… Минутку… Вот, держите. Незамедлительно телеграфируйте в Столицу, в Главное управление ДДД. Пусть пороют в архивах, может, что найдут… Замечательно. А теперь, господа и дамы, я задам вам несколько вопросов. И главный, конечно же, такой…
— Нет, — покачал головой Его Величество Фунтик, — на нас нет проклятия. Все возможные исследования проведены раз по сто. Мы не прокляты, мы просто…
— Еженощно витаем в бездне самых жутких кошмаров! — Астор Клерамбо жеманно повел плечами. — От которых нет спасения!
— И вы не пробовали бороться с этим? Никак?
— Наркотики. — Министр финансов криво усмехнулся. — Опиаты, главным образом. Но нельзя совсем не видеть снов, Фигаро. Сойдешь с ума — он разразился тихим лающим смехом.
— Значит, так, — Фигаро взглянул на часы, стоящие на каминной полке, — сейчас шесть вечера. Времени у нас предостаточно. И мы сделаем вот что: сейчас каждый из вас расскажет мне, что именно с вами произошло. Расскажет подробно и без утайки, а если возникнет необходимость поговорить тет-а-тет, мы всегда можем выйти в коридорчик… Итак, Ваше Величество?
Фунтик вздрогнул.
— Я?‥ Что ж, извольте… Для меня весь этот кошмар начался три с половиной года назад, когда я приехал сюда на осеннюю охоту… Я страсть как люблю стрелять оленей, у меня такое ружье… Эх, Фигаро, видели бы вы мой «Моррисон»! За сто шагов с одного выстрела — даже выслеживать потом не надо…
В общем, это случилось вечером, седьмого ноября. Солнце садилось — как сейчас помню. Я уже возвращался в усадьбу, но решил по пути зайти на Болотную излучину, там часто можно встретить косулю или лань. Я спустился к болоту, чуть прошел вдоль берега, туда, где трясина переходит в такой… знаете, вроде как маленький пруд… И увидел призрак.
— Вот так просто шли и увидели?
— Вот так просто. Решил чуть срезать через камыши, вышел к рыбацким сижам и увидел у самой воды… Нечто вроде тени. Я сперва подумал, что у меня зрение шалит — знаете, как бывает, когда солнце вдруг попадает в глаза? Потом долго чудятся всякие пятна, кляксы… Но этот… эта штука была вполне реальна.
— Как выглядел этот призрак?
— Похож на человека в черном трико. Длинные темные волосы, плащ и… И дудка. Ну, свирель.
— Та-а-ак…
— Он взглянул на меня — тень падала на его лицо, но по тому, куда была повернута его голова, я понял, что он смотрит мне прямо в глаза. Я окликнул его, — что-то вроде «эй, любезный, вы кто таков будете?», но он не ответил. Просто поднес свирель к губам… и стал играть. И я скажу вам, Фигаро, я в жизни не слышал ничего подобного. Музыка была — как нож под ребро.
— В каком смысле?
— Не знаю, как вам сказать… — Король поводил руками в воздухе; на его лице читалась мучительно-напряженная работа мысли. — Как будто это была даже не музыка, а живая эмоция, воспоминания… Нет, не могу объяснить… Знаете, как бывает: идешь по улице, думаешь о какой-то ерунде, и тут вдруг повеет запахом краски… И вспомнишь, как в детстве так же точно пахло у тебя в комнате, когда там красили окна, а ты с приятелями как раз гонял голубей на крыше, а потом измазался как скотина, и уже улыбаешься во весь рот, хотя просто нюхнул краски из малярной лавки… Так вот тогда было так же. Только я не улыбался, а дрожал. Потому что от этой музыки становилось страшно.
— Так. А потом?
— Потом он просто растворился в воздухе… Даже, как мне показалось, не в воздухе, а в воде — расплылся как клякса.
— И?‥
— И ничего. Пошел я в усадьбу — жрать хотелось как волку.
— И в эту ночь…
— Ничего подобного. Прошло недели две, прежде чем я увидел свой первый… кошмар. И, скажу вам, Фигаро, это было ужасно. И с тех пор повторяется каждую ночь. Моя башка уже на пределе, так что… — Король пожал плечами. — Алхимики с магистрами уже были, теперь вся надежда на вас.
— Хм… А вы могли бы описать эти сны? Хотя бы один?
Тут король задумался. Думал он долго, теребя волосы и меряя шагами пространство у камина. Затем сказал:
— Знаете, Фигаро, мы, короли, иногда вынуждены принимать тяжелые решения, за которые потом, чисто по-человечески, нам бывает стыдно. Если у тебя есть сердце, то нельзя быть просто частью государственно машины и ни разу ни о чем не пожалеть… Так вот: во сне ко мне приходят люди, которых я… Отправил на плаху, подставил, прикрывая свой зад, унизил, в общем, все те, у кого есть или мог бы быть на меня зуб. Во сне они… Не то, чтобы прямо мучают меня, нет. Просто говорят разные вещи… Но суть не в том, что они делают, а в том, что я при это испытываю. Как будто мой мозг медленно поджаривают на гриле. Не дай бог вам такое пережить, господин следователь. Врагу не пожелаешь…
Он сел, а точнее, упал на стул, извлек из кармана портсигар и достал из золотой коробочки… леденец, который тут же сунул в рот и принялся сосредоточенно грызть. Похоже, рассказ короля был окончен.
Тогда поднялась Мари Воронцова. Ее лицо — тонкое и красивое, в свете камина
